Золотые кадры "Белого солнца"

20 ноября 2001

Вот уже более трех десятков лет фильм "Белое солнце пустыни" прочно удерживает свои позиции в ряду национальных хитов. Однако все это время широкой публике не было известно о том, что картина стала еще и "экономическим блокбастером". Сегодня мы публикуем факты и свидетельства, представляющие историю создания фильма в совершенно неожиданном свете.

"Сейчас говорят, что в России американское кино вытеснило наше и абсолютно завоевало российский экран. Это, по-моему, в корне неверно. Завоевывать можно то, что сопротивляется. Американское же кино вошло в пустой город. Наш кинематограф к тому времени представлял собой одни руины", - утверждает Владимир Мотыль, режиссер фильмов "Белое солнце пустыни" и "Звезда пленительного счастья", каждый из которых для своего времени стал непревзойденным лидером проката. Произошло это не только благодаря таланту их создателей. "Белое солнце пустыни" и многие другие любимые народом картины появились в результате целенаправленного эксперимента по созданию системы производства "зрительского" кино. Результаты его превзошли все ожидания, и к середине 70-х СССР имел реальную возможность создать свой собственный Голливуд, в массовом масштабе выпускающий фильмы не только самоокупаемые, но и прибыльные.

Миллион долларов на национальный хит

Редкий режиссер, выступая на пресс-конференции, не начинает свое повествование с колоритного описания финансовых мытарств, которые он претерпел за те два, три, четыре или даже пять лет, пока делал свой фильм. О том, как средства выделили, потом урезали, потом заморозили и как в конечном итоге деньги собирали по крохам. Собравшиеся, как правило, сочувствуют. Однако о том, сколько лет потребуется, чтобы окупить эти затраты, речи никто не заводит. В лексиконе чиновников эта статья переговоров также почти отсутствует. Нынешняя позиция главного продюсера отечественного кино Минкульта философски проста: если режиссер снял что-нибудь, то и слава богу. Михаил Швыдкой на октябрьском съезде Союза театральных деятелей эту позицию так прямо и озвучил: "Государство, финансируя культуру, ничего не просит взамен, кроме того, чтобы она существовала".
Министерство культуры отчаянно, но настойчиво делает вид, что тащит отечественный кинематограф из мрачной бездны, на краю которой он пребывает уже более десяти лет. Минкульт добивается налоговых льгот, принимает планы развития на 2005-2010 гг., финансирует кинофестивали. Уже объявлено, что кинобюджет 2002 г. будет увеличен в два с половиной раза. Из бюджета в 35,4 млн долл. 26,2 млн уйдет на игровые фильмы, из них 18,2 млн - на новые проекты: пять короткометражных дебютов получат по 100 тыс. долл. каждый, 35 полнометражных фильмов - примерно по 300 тыс.; а на четыре национальных хита выделят от 850 тыс. до миллиона долларов на каждый.

Фильмы отдыха для людей труда

Подобную политику Михаил Швыдкой назвал "новой системой отношений". Оценка эта довольно точная. Как ни странно, но дотационное кино действительно черта последних двух десятилетий, когда был сознательно забыт чрезвычайно успешный опыт создания более-менее свободных от идеологической сверхзадачи кассовых фильмов.
В декабре 1965 г. по постановлению Совета Министров СССР была создана новаторская по тем временам структура кинопроизводства - хозрасчетная Экспериментальная творческая киностудия. Все десять лет ее существования, с 1966-го по 1976 г., художественным руководителем киностудии был режиссер Григорий Чухрай. Ее статус определялся как "сугубо экономическое предприятие по производству зрелищных фильмов, где будет несколько сокращена идеологическая задача, зато усилена развлекательная ("фильмы отдыха для людей труда"). Студия обладала значительной автономией, имела право заключать договоры с авторами и режиссерами без согласования с Госкино и ЦК.
Советская партийная система вступала в силу только на последней стадии, когда фильм был уже готов и его должна была принять комиссия Госкино. Получалась некоторая идеологическая ниша, чрезвычайно привлекательная и в экономическом отношении. Как для производителя (заработок режиссеров сильно отличался от традиционного, так как по условиям эксперимента они получали высокий процент от проката), так и для заказчика: как никакая другая, студия Чухрая обязана была не только окупать затраченные суммы и обеспечивать свое существование, но и приносить прибыль. Среди фильмов, выпущенных Экспериментальной студией, - "Агония", "Белое солнце пустыни", "Белорусский вокзал", "Ватерлоо", "Долгие проводы", "Древо желания", "Дядя Ваня", "Жил певчий дрозд", "Зеркало", "Калина красная", "Проверка на дорогах", "Прошу слова", "Сталкер", "Солярис".

Ни дня без съемки

"Работать в условиях Экспериментальной студии было нервно - рассказывает Владимир Мотыль. - День простоя обходился режиссеру, оператору, художнику в один процент от постановочного вознаграждения - финальной выплаты. В этом был ощутимый риск: сегодня один процент, завтра два, и так легко можно было дойти до того, что бесплатно работаешь. Это было очень непривычно по тем временам. Идеологический контроль был поначалу ослаблен, зато экономический действовал вовсю. Я с "Белым солнцем пустыни" должен был уложиться в 500 тыс. руб. сметы (доллар тогда стоил 65 коп). Смета довольно жесткая, учитывая, что фильм должен был сниматься в Каракумах и в средней России (деревня Катерины Матвеевны), плюс павильоны в Петербурге. Для такого кино это была вдвое заниженная стоимость. Я не уложился - перерасход составил примерно 150 тыс. рублей. Но связан он был не с нерадивостью съемочной группы, а с тем, что фильм остановили. "Идеологических" разногласий избежать все же не удалось.
На предварительном показе чиновники увидели кадры, где жены рыдают над убитым Абдуллой, и их решение было категоричным: никаких рыданий, убит - и все. Из-за этого несколько месяцев мы не снимали. А надо сказать, что подобного рода вмешательства совершенно несовместимы с понятием хозрасчет и окупаемость. У меня пропали декорации на натуре, и я вынужден был организовать еще одну экспедицию, ранее не предусмотренную сметой. А экспедиция - это, как известно, самая затратная часть съемок. Однако расчеты Экспериментальной студии я оправдал. Студия была завалена письмами с требованиями продолжения, фильм шел во всех тмутараканях, на всех кораблях, был продан сразу в сто стран, потом срок договоров возобновлялся каждые два-три года, и все это время качали прибыль. Подсчитать ее я не берусь. А сама студия Чухрая закончила свое существование вполне в советском стиле. Тогдашний руководитель Госкино Филипп Ермаш сказал на сей счет афоризм, достойный всяческих лавров: "Эксперимент удался, студию можно закрыть".

Кино для кино

C тех пор задача самоокупаемости отечественного кинематографа никогда всерьез не ставилась. А после 90-х годов зрители вообще отказались смотреть русские фильмы и до сих пор никакого патриотизма не проявляют. Что делать? "Выход единственный и очень простой - регулярно снимать хорошее кино, - говорит главный редактор журнала "Искусство кино" Даниил Дондурей. - Но выполнить эту задачу пока невозможно: делать кассовые фильмы современные режиссеры не умеют совсем. За те двадцать лет, что отделяют золотую эпоху советского кино от сегодняшнего кинематографического аута, навык утрачен абсолютно. Вот у Глеба Панфилова на "Романовых" затрачено 13 млн долл., возвращено 100 тысяч. Ни один банк не пойдет на такую сделку. И в данной ситуации ничего не остается, как идти к государству, которое в ответ не может сказать ничего другого, кроме: "ну ладно, раз вы такие ничтожные и слабые, мы вам поможем".
Пока Минкульт спасает важнейшее из искусств, зрители, по крайней мере в Москве, с удовольствием посещают все новые и новые кинотеатры и смотрят свежие фильмы. Разумеется, не наши. Тем не менее возникает иллюзия того, что кризис кино прошел, и вот-вот начнется воскрешение. "Зрителям где-нибудь в Кинешме гораздо интереснее смотреть, как русский милиционер вяжет русского грабителя, а не американский коп - негра", - замечает Дондурей. Однако кино не для кино, а для зрителя будет снимать, по его мнению, уже следующее поколение режиссеров, так что российский Голливуд - это все-таки день завтрашний. И, как ни обидно, вчерашний.

Врез
Владимир Мотыль: Коллеги завидовали - массовка помогала

- Владимир Яковлевич, а Вы лично на "Белом солнце пустыни" много заработали?
- Я оправдал надежды тех, кто задумал этот киноэксперимент, а вот они мои - нет. Поскольку режиссеры у Чухрая по положению эксперимента зарабатывали гораздо больше, чем на других советских студиях, то появилось указание ЦК КПСС, по которому, расчет запретили. И мне заплатили пятую часть того, что я по договору заработал. По некоторым подсчетам, я должен был получить 80 тысяч, а получил 16. То есть всего лишь вдвое больше, чем получали режиссеры на нехозрасчетных студиях. А должен был в десять. Узнал я об этом спустя несколько лет через "Совэкспортфильм". Там был заключен договор на 100 копий, и за каждую полагались отчисления с довольно высоким процентом. Мне же заплатили за 20 фильмов. При этом легенды ходили, что я чуть ли не миллионер. Реакция на слухи о том, сколько я заработал, была однозначной - вот сволочь!..
- А коммерческий успех "Белого солнца пустыни" помог вам в реализации следующих проектов?
- То, что мне удалось снять кассовый фильм, вызвало огромную неприязнь моих коллег. В 1969 году я закончил "Белое солнце пустыни" и только в 1974 году смог начать подготовку к "Звезде пленительного счастья". А ведь этот фильм только за первый год собрал 40 млн зрителей. Мне мешали ужасно. Били экономически. Когда я оказался на Западе с фильмом "Звезда пленительного счастья", обычный вопрос был: "Сколько миллионов долларов стоила эта картина?". И я, на буржуев смотря свысока, говорил небрежно: "Пару миллионов". - "Да, - качали они головой, - выглядит гораздо дороже". На самом же деле "Звезда" снималась за 1,5 млн рублей. Ничтожнейшая сумма! Ведь фильм двухсерийный, исторический. Правда, изначальная смета была составлена на 3,5 млн рублей. Но Филипп Тимофеевич Ермаш, который после "Белого солнца" и "Жени, Женечки и Катюши" меня не переносил на дух, очень хотел закрыть фильм и потому урезал смету. Дал 1,5 миллиона. За эти деньги невозможно снять и полкартины. Надеялись, что я откажусь. А я не отказался и стал снимать. Я рассчитывал на ленинградский (уехал снимать на "Ленфильм") и сибирский патриотизм. И не ошибся. Мне открыли все музеи. Реквизит на картине весь подлинный, который никому не давали, поскольку существовал запрет Министерства культуры. Под страхом увольнения директора музеев пускали нашу съемочную группу в Зимний дворец. Я снимал "Звезду", практически не строя декораций. В Сибири массовка отказалась от денег. А это 200 человек по 20-30 руб. в день - малая, но экономия. Лес сибиряки давали бесплатно - мы построили острог в точности как на рисунках Николая Бестужева.
Но даже при такой экономии я все равно закончил картину с перерасходом, за который мне грозил штраф - 20% постановочных. Выручили немцы. Мы снимали фильм на немецкой пленке МЦ-3, а когда производители увидели картину, то заявили, что не возьмут за пленку ни пфеннига. Поскольку "Звезда пленительного счастья" была первой картиной, снятой на МЦ-3, то немцы решили, что для их продукции это лучшая реклама.

Майя Одина